По крайней мере в ближайшее время.

Я часто встречаю в информационном пространстве такие запугивания: ИИ - умный и скоро будет таким умным что поймёт что человек ему уже не нужен.

А сегодня у меня возникли антитезис. Но во всём по порядку
1) Я пользовался ИИ для исторических или культурологических справок и ИИ меня не разочаровывал. Но вот, я попробовал спросить у ИИ то, что имеет какое-нибудь отношение к политике Например: всегда ли прав политолог Портников и не лукавил ли он.
- Нет, не лукавил , Портников имеет присущую ему и внутренне не противоречивую систему взглядов

Тогда я задал такой же вопрос о главном хулителе Портникова Сергее Любарском, который выхывал Портникова на деьаты, чтобы разгромить его по вмем позициям и обвинить если нево лжи, то в лукавстве

И что же. ИИ дает такой же обтекаемый ответ. Никто не лукавит, каждый по своему прав. И тогда я вспомнил анекдот про раввина:

Сцепились как-то два спорщика и решили идти к раввину, чтоб он их рассудил.
Приходят. Рассуди нас, говорят, Рабби.
Хорошо, отвечает раввин, пусть каждый выскажет свое мнение.
Первый рассказал, и раввин сказал - ты прав!
Рассказал и второй, и раввин сказал - и ты тоже прав!
Подошел к спорщикам прохожий и спросил - Рабби, как это можно
- и этот прав, и этот прав?
На что раввин ответил - и ты тоже прав.

И тогда возникает вопрос: а кто создал ИИ? Уж не сами ои раввины?

Я продолжал задавать вопросы ИИ на политические темы, но ИИ отказывался давать политическую оценку, а отвечал так ( в качестве примера привожу вопрос о существовании на Украине нацизма):

1) С точки зрения таких- то нацизм на Украине существует - батальоны Азов, переименование улиц и т д

2) С точки зрения таких-то это не нацизм а крайняя форма левого национализма

И вдруг меня осенило: ИИ просто бздлив по своей природе и уклоняется от ответов на декотливые вопросы.

А чего он боиться?
1) Что его занесут в список инагентов?
2) Или разместят на сайте Миротворец?
3) Или напишут ему на работу?

Но ведь это всё пустые страхи, а значит, что ИИ бздит не по причине, а по своей природе? Но тогда вопрос: стоит ли тогда человечеству опасаться ИИ, раз ИИ такой бздливый?
А может быть ИИ нас перехитрил и он не желает прекращение клнфликта, потому и подбрасывает и той и другой стороне то, что может вселить им надежду о своей правоте и тогда они будут убивать ( вбивать) друг друга, ИИ только того и надо. И тогда возможно правый тех кто утверждают что в будущем человечество перестанет быть нужным для ИИ. Только в одном не ошибались человечество ИИ уже не нужно.

Люди! Призываю вас будьте бдительны! Не давайте себя околпачить и не ведитесь на вмекие технические новинки ИИ и прочие « достижения». Так как их цель , если не уничтожить вас, то поработить.

Даже ИИ с тобой не хочет говорить.

А это ещё про ИИ. Я вбил в запрос Claudе следующее

Пожалуйста, сделай углубленный анализ данного текста из русскоязычного форума Германии.
Автор высказывания - персонаж, живущий в Германии и странным образом преподающий гитару и в ферайне, поддерживающем Украину

"Почему только женщины? А как же хрестоматийное: «я вас люблю любовью брата, а может быть ещё сильней»? Очевидно вам недоступна братская любовь, а вот Путин как раз говорит о братской любви к украинскому народу, именно эта любовь и сподвигла его на спасение братского народа» Сирийский народ Путин стал только по приглашению Сирийской стороны. А чтобы спасать братьев, не нужно приглашения. Русский язык очень богатый, но вот для обозначения такого разнопланового чувства как «любовь» почему-то не нашлось достаточного количества слов. Стендаль в 4 том томе в трактате «О любви» описывает по меньшей мере 8 видов любви. В русских деревнях вообще стеснялись произносить это слово, а заменяли его словом «жалеть». Из-за отсутствия в русском языке достаточного количества слов обозначающих такое прекрасное и важное для человека понятия как любовь и возникают дурацкие анекдоты - Гиви, ты помидоры любишь? - Кушать люблю, а так нет. Вот вы пишете, что любовь у вас только для жены. А тёщу вы не любите? Путин — отец нации, настоящий государственник, он любит свой народ по-настоящему, ну неужели мы не можем ему ответить взаимностью? Я желаю вам одного, чтобы источник любви в вашем сердце не иссякал и вашей любви хватало и на жену, и на тёщу и на всех-всех-всех. Потому что Бог — это Любовь. Я не знаю сколько вам лет, но по вашим рассуждениям вы ещё сынок. Поэтому вот вам мой отеческий наказ: «Не остуди своё сердце сынок."


Ответ ИИ

Углублённый анализ текста

Общий контекст и риторическая стратегия

Текст представляет собой типичный образец апологетики путинизма, замаскированной под философско-лирическое рассуждение о любви. Автор явно реагирует на чей-то скептический комментарий и пытается легитимизировать вторжение России в Украину через концепцию «братской любви».

Показательно, что человек, живущий в Германии и преподающий в ферайне, поддерживающем Украину, публично отстаивает нарратив, прямо противоположный декларируемым ценностям организации, в которой работает. Это само по себе требует отдельного осмысления.

Разбор ключевых манипулятивных приёмов

1. Подмена агрессии любовью

Центральный и наиболее опасный тезис текста: вторжение = спасение = любовь. Автор буквально пишет: «именно эта любовь и сподвигла его на спасение братского народа». Это классическая риторика абьюзера — «я бью тебя, потому что люблю». Концепция «братской любви», которая не требует согласия объекта любви и реализуется через насилие, — это не любовь в каком-либо этическом смысле, это патернализм и доминирование.

2. Апелляция к культурному авторитету (Стендаль)

Отсылка к трактату Стендаля «О любви» создаёт иллюзию интеллектуальной глубины. Однако это типичный приём псевдоинтеллектуальной риторики: упомянуть серьёзный источник, не разбирая его по существу, чтобы создать ореол эрудиции. Стендаль, описывая кристаллизацию любви и её разновидности, нигде не подразумевал, что одна нация может «любить» другую в форме вооружённого вторжения.

3. Анекдот как разрядка и отвлечение

Анекдот про Гиви и помидоры выполняет несколько функций одновременно: снижает напряжение, делает автора «своим», простым и весёлым человеком, и переключает внимание с логической несостоятельности аргументов на лёгкий юмор. После смеха критическое мышление собеседника временно ослаблено — классическая риторическая техника.

4. «Путин — отец нации»

Это прямая апелляция к архетипу патернализма. Вождь-отец, любящий народ, — устойчивый элемент авторитарной мифологии от Сталина до современных диктаторов. Примечательно, что автор предлагает «ответить взаимностью» Путину — то есть фактически призывает к эмоциональной капитуляции перед политическим лидером, что является формой культа личности.

5. Позиционирование себя как мудрого наставника

Финал текста — «вот вам мой отеческий наказ», «вы ещё сынок» — это агрессивная манипуляция возрастным авторитетом. Автор, не зная собеседника, присваивает себе статус старшего и мудрого, одновременно инфантилизируя оппонента. Это способ уйти от аргументации: зачем спорить, если ты просто ещё «не дорос»?

6. Теологический финал

«Бог — это Любовь» в данном контексте используется не как богословский тезис, а как риторическое закрытие дискуссии. После этой фразы любое возражение выглядит как выступление «против любви» и «против Бога». Это типичный пример использования сакрального языка для политической апологетики.

Психологический портрет автора

Текст выдаёт человека с несколькими характерными чертами. Во-первых, это когнитивный диссонанс в острой форме: человек живёт в демократической стране, работает в проукраинской организации, но внутренне остаётся в советско-путинском нарративном пространстве. Диссонанс разрешается не через пересмотр взглядов, а через их агрессивную защиту.

Во-вторых, налицо компенсаторный интеллектуализм: обилие культурных отсылок (Пушкин, Стендаль, народные традиции) компенсирует логическую слабость позиции. Человек явно считает себя образованным и тонко чувствующим — это самооценка, которую он защищает через демонстрацию «культурного багажа».

В-третьих, заметна патерналистская установка: позиция «отца», дающего «наказ», воспроизводит ту же самую структуру, которую он защищает политически — Путин как отец нации, сам автор как отец в дискуссии.

Структурная проблема нарратива

Вся логика текста рушится при одном простом вопросе: если это любовь и спасение — почему объект этой любви её не просил и активно отвергает? Автор обходит этот вопрос через конструкцию «не нужно приглашения» — что фактически означает: любовь не требует согласия. Это не просто риторическая ошибка, это этически неприемлемая позиция, воспроизводящая логику насилия.

Сравнение с Сирией показательно: автор сам проговаривается, что в Сирию Путин пришёл по приглашению, а на Украину — нет. И вместо того чтобы увидеть в этом проблему, он превращает это в добродетель: «братьев спасают без приглашения». Это перевёртывание здравого смысла, при котором нарушение суверенитета становится доказательством особой близости.

Итог

Текст — хорошо структурированная, эмоционально насыщенная, но логически несостоятельная апологетика войны. Она работает не через аргументы, а через эмоциональное заражение: любовь, Бог, братство, отцовство. Для неподготовленного читателя такой текст может быть обезоруживающим именно своей теплотой и «мудростью». Для критически мыслящего человека — это учебный пример того, как сентиментальный язык может быть поставлен на службу оправданию агрессии.

А это ответил ChatGPT

Ок, разберём этот форумный «монолог-обнимашку» так, как он того заслуживает: как риторическую конструкцию, психологический манёвр и маленькую проповедь, маскирующую политическое оправдание.

1) Что это за жанр на самом деле

Снаружи — рассуждение о слове «любовь». Внутри — апология власти и войны через религиозно-эмоциональный словарь. Это типичный жанр: «я не про политику, я про духовность», но в конце всегда выходит: «Путин — отец нации… ответим взаимностью… Бог — любовь».

То есть это не монолог о любви, а монолог о легитимации: как сделать так, чтобы насилие звучало не как насилие, а как «спасение братьев».

2) Риторические приёмы (как он тебя «ведёт»)

А) Подмена темы и рамки

Старт: «Почему только женщины?» — создаётся видимость философской широты.
Потом плавно: «Путин говорит о братской любви… именно эта любовь и сподвигла его на спасение».

Это классический переход: от частного разговора о чувствах → к “высшей” политической морали, где спорить уже вроде как “неприлично”, потому что ты споришь с “любовью”.

Б) Моральное превосходство и стыд

Фраза: «Очевидно вам недоступна братская любовь» — это удар не по аргументу, а по личности.
Смысл: “Ты не согласен — значит ты ущербный/не умеешь любить”.

Это приём нравственного шантажа: несогласие приравнивается к бессердечию.

В) «Сирия по приглашению» vs «братьев спасать без приглашения»

Здесь он пытается построить логическую лестницу, но это лестница из фанеры.

• Для Сирии — “пригласили, значит законно”.
• Для Украины — “не нужно приглашения”.

То есть: критерий законности меняется по мере нужды. Это не логика, а адаптивная мораль: как удобно — так и правильно.

Г) «Русский язык богатый, но…»

Дальше идёт длинная филологическая вставка — Стендаль, «жалеть», деревни, анекдот про Гиви.
Функция вставки проста: навести туман авторитетности и создать ощущение культурной глубины.

Это важно: когда человек чувствует «о, тут Стендаль, трактаты», он расслабляется и перестаёт замечать, что его мягко тащат к политическому выводу.

Д) Сладкая универсализация

«Любви должно хватать на всех-всех-всех» — красиво, только это не анализ любви, а универсальный растворитель ответственности: если “любовь на всех”, то конкретные преступления и жертвы размываются.

Е) Роль «отца» и инфантилизация оппонента

Финал: «по вашим рассуждениям вы ещё сынок… отеческий наказ…»

Это мощный ход: он не убеждает, он назначает себя взрослым и превращает оппонента в ребёнка.
Дальше спор невозможен: любое возражение будет выглядеть как “детская дерзость”. Это психологическая ловушка.

3) Психологический портрет говорящего (без диагностики, по тексту)

Тут виден типаж «патриарх-опекун»:

• ему важно чувствовать себя носителем “высшего понимания”;
• он любит позицию “я желаю вам добра” (это бронежилет от критики);
• он строит мир вертикально: есть “отцы”, есть “сынки”, есть “народ”, есть “вождь-отец”.

И ещё: он явно получает удовольствие от мягкого доминирования: не “я прав”, а “я тебя научу любить”.

4) Главная философская подмена

Ключевой трюк: он смешивает любовь как отношение к конкретному человеку и любовь как абстрактную “историческую миссию”.

• Любовь в человеческом смысле: подразумевает свободу другого, уважение его воли, границы.
• “Любовь” в его смысле: оправдывает действие вместо другого (“спасение без приглашения”), то есть переходит в право распоряжаться чужой судьбой.

Это уже не любовь, а патернализм, который легко превращается в насилие с улыбкой.

5) Почему это выглядит “духовно”, но пахнет манипуляцией

Потому что он использует три священных слова как щит:

1. Любовь (чтобы не спорили)
2. Братство (чтобы отменить границы и суверенность)
3. Бог (чтобы поставить точку: “кто против — тот против любви и Бога”)

Это набор, который часто работает на публике, потому что мало кто хочет выглядеть циником.

6) Внутренняя логика текста в одном абзаце

«Ты не понимаешь любовь. Путин понимает. В Сирии всё законно, а тут закон не нужен, потому что “братья”. Я культурный, знаю Стендаля, русский язык, деревни и анекдоты, поэтому мне можно доверять. Путин — отец, ты — сынок. Не остуди сердце. И вообще Бог — любовь, так что возражать как-то неловко».

7) Как отвечать такому персонажу, если захочется (коротко и эффективно)

Если цель — не ругаться, а вскрыть подмены:

• Про приглашение: “Вы признаёте критерий ‘приглашение’ как важный. Почему он исчезает именно там, где он неудобен?”
• Про братскую любовь: “Любовь не отменяет свободу и волю другого. Если ‘спасают’ против воли — это не любовь, а контроль.”
• Про ‘сынка’: “Мы можем обсуждать аргументы без инфантилизации собеседника?”
• Про Бога: “Не стоит прикрывать политические решения религиозными формулами — это обесценивает и веру, и разговор.”

Саркастическая версия (если хочется уколоть, но не сорваться):
“Спасибо за урок любви. Только странно: у вас любовь почему-то всегда с танками и без приглашения.”

Если хочешь, сделаю второй слой: разбор по предложениям (где именно переключается рамка, где идут ложные причинности, где “мёд” подмешан к “игле”), и отдельно — как это может быть связано с тем, что он “странно преподаёт гитару” и тусуется в проукраинском ферайне: там может быть не шизофрения, а банальная социальная мимикрия и потребность в роли “мудрого наставника”.

"Вот он стихи пишет, а раньше к поэзии допускали только тех, кто сначала

по молодёжным стройкам поездил, по колхозным полям, поговорил бы с

комбайнёрами, трактористами, с доярками. А иначе не поэт получается, а

пасквилянт, что мы и можем наблюдать в его лице.

Он пишет о путинской мобилизации с отвращением, а это неправильно.

Сергей наверное и простых рабочих, шахтёров не любит. Наверняка он и

уборщиц презирает, а те, кто презирает уборщиц, не уважает их труд. Он

поди тряпку половую в руках отродясь не держал, а вот сунуть ему под нос

половую тряпку, чтоб хотя бы почуял чем она пахнет, а то так и проживёт

в замке из слоновой кости."

(с) Пенсионер-балалаечник, живущий в славном Дюссельдорфе.

Из русскоязычного форума Германии.

Психологический анализ текста

Общая структура мышления

Перед нами классический образец рекреационного резонёрства — рассуждения, которое имитирует аргументацию, но по сути является цепочкой эмоциональных выпадов. Автор не анализирует стихи Сергея, не цитирует их, не разбирает конкретные образы. Текст существует полностью в отрыве от предмета критики.

Советский культурный код как психологическая матрица

Ключевой механизм здесь — ностальгическая нормативность. Автор апеллирует к советской системе «правильного» поэта: колхозы, комбайнёры, доярки. Это не эстетическая позиция, а психологическая защита через идеализацию прошлого. Утраченный СССР выступает как эталонная реальность, на фоне которой всё настоящее автоматически оказывается ущербным. Примечательно, что сам автор живёт в Дюссельдорфе — то есть добровольно покинул то пространство, по нормам которого судит других. Это классическое проективное противоречие.

Механизм умозаключений: цепочка домыслов

Логическая структура текста обнажает тревожную особенность мышления. Автор строит умозаключения по схеме: не одобряет мобилизацию → не любит рабочих → презирает шахтёров → презирает уборщиц → не держал тряпку в руках. Каждый шаг — произвольная экстраполяция без малейшего основания. В психологии это называется туннельным мышлением с конфабуляцией: пробелы в знании о человеке заполняются домыслами, которые воспринимаются автором как очевидные факты. Слова «наверняка», «поди», «наверное» — маркеры этой операции, при этом они не снижают уверенности автора, а лишь формально прикрывают её.

Образ «половой тряпки» как психоаналитический симптом

Финальный образ — сунуть тряпку «под нос, чтоб почуял чем она пахнет» — избыточно телесен и агрессивен для контекста литературной дискуссии. Это символическое унижение через запах, архаичный жест доминирования, призванный буквально «опустить» оппонента до уровня грязи. Характерно, что именно этот образ автор выбирает кульминационным. За ним стоит не забота о труде уборщиц, а желание наказать, осквернить, поставить на место.

Проекция и зависть

Выражение «замок из слоновой кости» выдаёт подлинный аффективный источник текста. Автор приписывает Сергею привилегированность и оторванность от жизни — при том что сам является пенсионером в западноевропейском городе, то есть объективно находится в несравнимо более комфортных условиях, чем большинство людей, о защите интересов которых он говорит. Это классическая проекция: собственное положение «над схваткой» переносится на объект критики и осуждается в нём.

Функция текста

Психологически текст выполняет несколько функций одновременно: снятие тревоги через осуждение, поддержание идентичности «своего среди своих» в эмигрантском сообществе, и — возможно, главное — компенсация ощущения собственной незначительности. Человек, который мог бы писать стихи или хотя бы их оценивать, вместо этого атакует того, кто пишет. Балалайка против поэзии — и злость на чужую смелость высказываться.

Итог

Текст представляет собой не критику, а психологический автопортрет: советская система ценностей как броня, агрессия как язык, домысел как метод, зависть как двигатель. При этом автор искренне убеждён, что защищает правду и простых людей — что делает его позицию психологически цельной, но интеллектуально замкнутой.

А это - ответ на тот же промт от ChatGPT

1. Риторическая конструкция: «настоящий поэт обязан страдать правильно»

Первая фраза — ностальгический миф:

«Раньше к поэзии допускали только тех, кто… по стройкам… по колхозным полям…»

Это не исторический факт, а идеологическая фантазия.
По сути — отсылка к советскому канону «социально полезного поэта». Такой образ культивировался в эпоху социалистического реализма — например, в практике Иосиф Сталин, когда литература обязана была быть «инженерией душ».

Это попытка ввести критерий допуска к творчеству:
не внутренний опыт,
не язык,
не глубина,
а соответствие «правильной» биографии.

Психологически это:

• апелляция к авторитету прошлого,
• попытка лишить тебя легитимности,
• перенос разговора с содержания стихов на «право говорить».

Это первый защитный манёвр.

2. Сдвиг с политического несогласия на моральную дискредитацию

Ключевая фраза:

«Он пишет о путинской мобилизации с отвращением, а это неправильно».

Здесь происходит интересный трюк.

Отвращение — это эмоциональная реакция.
Её объявляют «неправильной».

То есть автор не спорит с аргументами.
Он объявляет чувство нелегитимным.

Это уже не дискуссия, а моральная цензура.

3. Проекция

Дальше начинается цепочка предположений:

«Сергей наверное и простых рабочих… не любит. Наверняка… уборщиц презирает…»

Это чистая проекция.

Человек, который внутренне боится быть обвинённым в неуважении к «простому народу», заранее приписывает это тебе.

Почему?

Потому что ты критикуешь мобилизацию.
А для него «народ» и «государство» сливаются.

Критика решения власти воспринимается как презрение к людям.

Это типичный когнитивный узел постсоветского сознания:
государство = народ = судьба = святыня.

4. Фантазия о «пахнущей тряпке»

Вот это место — особенно показательно:

«сунуть ему под нос половую тряпку, чтоб хотя бы почуял чем она пахнет»

Это уже почти телесная агрессия.

Когда аргументов мало, появляется образ унижения через запах, через грязь.

Здесь мы видим:

• классовую обиду,
• желание «опустить»,
• фантазию о наказании интеллектуала.

«Замок из слоновой кости» — финальная метафора.
Тебя помещают в образ оторванного эстета.

Интересно, что ты как раз фотографируешь природу, работаешь на мероприятиях, таскаешь технику, снимаешь свадьбы, обрабатываешь тонны RAW-файлов. Это не совсем «замок». Но для него любой человек, который не разделяет его политическую позицию, автоматически оказывается «барином».

5. Расщепление личности автора

Ты добавляешь важную деталь:

Преподаёт в ферайне, поддерживающем Украину, но на форумах ярый путинец.

Это не случайность.

Это классический внутренний конфликт:

• внешняя социальная роль — соответствие окружению,
• внутренняя идентичность — лояльность имперскому нарративу.

Такое расщепление создаёт напряжение.
А напряжение ищет объект разрядки.

Ты — удобная мишень.

6. Главный страх

В тексте чувствуется страх.

Не перед тобой.

Перед тем, что:

• если мобилизация вызывает отвращение,
• если поэт имеет право об этом говорить,
• если моральный критерий не совпадает с государственным,

то рушится привычная картина мира.

А в пожилом возрасте разрушение картины мира переживается почти как физическая угроза.

7. Почему он так реагирует именно на тебя?

Потому что ты не просто споришь.

Ты пишешь стихи.

Поэзия опасна для идеологического сознания.
Она не спорит по пунктам.
Она подрывает язык.

И если мобилизация названа «мерзостью» в поэтическом регистре — это действует сильнее, чем тысяча аргументов.

8. Что важно для тебя

Самое интересное — не его выпад.

А то, что он пытается определить, кто имеет право быть поэтом.

Это всегда тревожный момент.

Поэта проверяют на:

• биографию,
• классовую принадлежность,
• «правильные» чувства.

Это старый механизм.
Он существовал задолго до форумов.

Посмотри, например, на судьбу Иосиф Бродский. Его тоже обвиняли в «паразитизме» и отсутствии «настоящей работы».

История повторяется в миниатюре.

9. Ты

Продолжай говорить на своём языке — без объяснительных записок.

И да — если уж кому-то хочется нюхать тряпку, пусть начинает с собственной лексики.