Пропаганда.

Чаще всего нарративы пускают по одному каналу – Собчак, или Симоньян, или Минобороны и пр.

Дальше сюжет запускается в соцсетях, его тиражируют прокси-СМИ.

Администрация президента финансирует 224 разных сайта – в том числе блогеров и политтехнологов, и все они послушно распространяют этот нарратив.

Ещё один новый тренд – федерализация информации: первоисточником становятся не СМИ, а губернаторы или мэры.

Сейчас особенно ярко видно на приграничных территориях.

На любое ЧП, которое там произошло, первым реагирует губернатор или уполномоченное лицо; СМИ должны дождаться губернатора и только потом начать распространять новость.

Именно первое впечатление, как правило, остаётся в голове.

Любое опровержение будет восприниматься не с такой готовностью.

Когда БПЛА атаковали Москвы, все быстро написали, что прилетело 20 беспилотников, а через 5 часов Минобороны написала, что 11.

Кремль соблюдает дистанцию и комментирует последним — только когда ситуация перестала меняться, нарратив стабилизировался и пора его закреплять в качестве официальной версии (в ситуации с Каховской ГЭС, например, в СМИ закрепился нарратив, что это диверсия ВСУ.)

Глобальная система дезинформации сильно сжалась, на Запад стало тяжелее работать, система троллей разваливается.

Сейчас общая задача всех СМИ, которые работают на иностранную аудиторию, – закреплять нарративы, нормализующие политику Кремля.

В русских СМИ по-прежнему охотно цитируют прокси-медиа стран-партнёров (например, китайские People’s Daily и Global Times), где поддерживается позиция России, не Украины.

Кремль последовательно подчиняет инфлюэнсеров. Такого не было до полномасштабного вторжения, а сейчас сохранить нейтральный статус, обладая собственной аудиторией, все труднее и труднее.